Охотничьи просторы - не для всех?

 Говорят, что охота-это не просто увлечение, а судьба, единение природы и человека. Настоящий охотник всегда бережно и с великой любовью относится к природе-матери, соблюдает все вековые законы и традиции правильной охоты. Таков, к примеру, и герой моего очерка—копейский охотник Александр Алябьев. Ему многое довелось испытать, пережить в жизни, но он стойко переносил невзгоды и удары судьбы, и сумел выстоять, сохранить неистребимое «природное» начало русского человека. Но сегодня он не на шутку встревожен — за будущее «охотничьих просторов», которые все чаще становятся предметом полукриминального торга и рейдерских захватов...

 Родом Александр Владимирович из поселка Новосинеглазово, где прошло его детство и молодые годы. Он потомственный охотник: отец, Владимир Степанович, в свое время промышлял зверя и птицу в Сибири, в Барабинской степи, исходил все берега озера Чаны. Потом перебрался на Урал, женился. И вдруг несчастье... Саше было всего два года, когда отца не стало, мальчонку воспитывали мать и бабушка. Он рос подвижным, крепким, серьезно увлекался спортом. Ходил в секцию самбо, и с годами «вырос» до уровня кандидата в мастера.

 

Медведь... на ракетной базе

 Когда парня призвали в армию, то поначалу направили в спортроту: он служил под Кировом, выступал за воинскую часть Ракетных войск стратегического назначения. Нес боевое дежурство на затерянной в вятских лесах ракетной точке. Довелось ему и поохотиться: меткому стрелку Алябьеву (видно, сказались отцовские гены) доверили прикорм ракетчиков за счет «охотного промысла». С этим он справлялся отлично, вместе с верными помощниками гончими Рагдаем и Белкой добывал зверя и птицу, которых в глухой тайге немало.

 У ракетной части было свое подсобное хозяйство - коровы, поросята, за которыми ухаживал солдатик-узбек. Но армейскому подхозу стал наносить немалый ущерб громадный медведь. Сколько поросят в лес утащил, что целую роту накормить можно... Что делать? Как-то Алябьева вызвал офицер Анатолий Агеев: помоги, дескать, избавиться от косолапого разбойника. Охотник с напарником соорудили на дереве навес-лабаз, взяли ружья и засели караулить. Уже конец сентября, ночи холодные, и тьма непроглядная. Слышат — топ, топ... Нервы на пределе, по коже холодок... И тут - мууу! Оказалось, бык... А медведь в тот раз так и не пришел.

— Косолапый «попался» позже сам, причем весьма курьезным способом,— вспоминает Александр Алябьев. — Как-то он забрел на...запретную территорию секретной ракетной базы, куда, казалось бы, и муха не пролетит. Она огорожена проволокой-путанкой, которая обычно под током высокого напряжения. Но мишка умудрился ввалиться сюда в пересменок, когда электричество на короткое время отключают. И его никто не заметил! Косолапый оказался в локальном пространстве территории базы, где «засечь» его крайне сложно — повсюду кусты, сосны.

 А у входа в ракетную шахту — турник и брусья, где Алябьев, чтобы поддерживать спортивную форму, ежедневно тренировался. А в это время за ним «подглядывал» громадный голодный медведь...Но напасть на человека он так и не решился, просидел 6 суток и как-то ночью отправился восвояси. Но на сей раз топтыгину не повезло — от удара током упал замертво. О нем сегодня напоминает охотнику сувенир — медвежий коготь с палец величиной.

 

 Творческая жилка

 После армии Александр вернулся в родной поселок, вскоре поехал в Свердловск, поступил в железнодорожный институт (УЭМИИТ). Когда предложили пост начальника депо железнодорожного цеха копейского завода «Пластмасс», сразу согласился. От предприятия дали квартиру, семье не пришлось мыкаться по съемным углам. На заводе Алябьев проработал 19 лет, а когда тот из-за рыночных штормов и сокращения оборонного заказа оказался на грани банкротства, перешел мастером в копейские энерготеплосети.

 Но любимое увлечение, не смотря на занятость, не забросил, и сейчас часто бродит по лесам да болотам с охотничьим ружьем. Любовь к родной природе разделяет и его давний друг и сотоварищ по «охотному делу» журналист газеты «Копейский рабочий» Виктор Чигинцев, написавший несколько книг об охоте и истории шахтерского края.

 Алябьев — человек разностронний, ищущий, душой болеющий за будущее родного края. Он вступил в хуторское казачье общество «Возрождение», получил чин есаула. И вместе с товарищами по «казачьему кругу» всячески ратует за создание этнографического «казачьего поселения» - станицы Тугайкульской, а также возрождение заброшенного парка у завода «Пластмасс».

 

 Байки «из жизни»

 Александр Владимирович знает массу баек и охотничьих историй, причем не придуманных, а взятых «из жизни». К примеру, как-то Алябьев «со товарищи» подрядились валить лес (а заодно и поохотиться на уток) на деляне у тогдашнего колхоза «Заветы Ильича», близ деревни Большая Рига Курганской области. И вдруг к лесорубам приехал здешний бригадир, Владимир Дубынин, а с ним какой-то мужчина. Разговорились...Оказалось, это его брат, герой Афганской войны, бывший командир 40-й армии Виктор Дубынин. Позже он, в память о погибших в годы Великой Отечественной односельчанах, поставил в родном селе «воинский монумент» — танк.

 Так уж случилось, что вскоре после той встречи лесорубы - охотники оказались...в эпицентре лесного пожара. Кто-то сжигал по весне траву, огонь стал распространяться в сторону деляны...Дровосеки, чтобы не пострадать самим и не дать пламени перекинуться на соседний бор, вступили в борьбу с огнем. Потом прибыли пожарные — и уникальный бор с обитавшими в нем зверями был спасен.

— А в другой раз мы с охотоведом Иваном Малыхиным и корреспондентом Виктором Чигинцевым надумали избавить местных селян от медведя, который стал наведываться в деревню Матерый зверюга задрал свинью, разорил пасеку путевого обходчика, а в соседнем лесу «завалил» лося. Но выследить и выдворить хитрого «косолапого бандита» в дальние леса тогда не удалось. Позже его добыли местные охотники из села Пашнино.

 Довелось Алябьеву и поохотиться на кабана. А дело это непростое, небезопасное: секач — хитрый и крупный зверь, во многом не уступающий даже хозяину лесов медведю. Как-то, близ села Большая Рига, охотники ушли в загон, погнали вепря на стрелков. Казалось уже, зверь ушел стороной, и тут из сухого болота-согры на Алябьева выскакивает громадный секач! Охотник не растерялся, выстрелил из ружья навскидку — и «уложил» кабана первой пулей... А вскоре из леса еще и выскочил «рогач» косули... Охотник нажал на курок, а вместо выстрела щелчок — заело патрон. А что было бы, если б такая накладка случилась, когда прямо на него мчался громадный кабан?!

— В Тургайской степи соседнего Казахстана мы как-то по осени охотились на гусей, - вспоминает Алябьев.— Из травы «пекрекати-поле» сделали «схроны», поставили чучела. И тут видим - летят два гуся-разведчика. Их трогать не стали, подождали, пока вернутся со всем табуном. Когда небо закрыла гусиная стая, казалось, надвинулась целая туча птиц - до того их было много. И все ринулись вниз. В то утро только я добыл 27 гусей! А когда стемнело, мимо нашего охотничьего стана пробегали степные волки... На другой день мы по такыру загоняли «серого, лютого», он после первого выстрела повернулся к нам, оскалил клыки...Еще выстрел— и...промах (на ходу УАЗика попасть очень сложно). Мне навсегда запомнилась и охота на сайгака-гурана, романтика «ночного», стремительных гонок по бескрайней степи...

 

 Выстрел... в ногу

 Копейские охотники в свое время не раз выезжали на отстрел косуль, зайца в охотхозяйстве «Акжитарово» Сафакулевского района Курганской области. В этот осенне-зимний сезон Алябьев как-то наведался в бывшее охотхозяйство цементного завода «Томинское». Когда-то здесь был свой нагонный участок для натаскивания собак на зверя - вольеры с медведем, кабаном, лисой, барсуком, а сейчас этого ничего не осталось. А охотугодья здесь богатые — вот и нынче охотники добыли зайца, видели следы косули, кабана. Почему бы не возродить некогда известный на всю область нагонный участок?

— Бытует мнение, что выпивка на природе — якобы традиция, «национальная особенность» охоты,— говорит Александр Алябьев. - Я с этим категорически не согласен. Пьянка до добра не доводит. К примеру, как-то на охоте в одном из башкирских районов области поставили юрту, устроили «той». А один из местных охотников, крепко приняв на грудь, очевидно, решил показать, что «не лыком шит». Повесив ружье на плечо стволом вниз, нетвердой походкой пошел в сторону камышей. Потом раздался выстрел...Но меня насторожило, что утки над камышом не взметнулись, а наступила тревожная тишина … Я побежал по следу охотника, чтобы подтвердить свою догадку. И не ошибся... Опасения подтвердились, сучился самострел - нечаянный выстрел в ногу. Правда, бедолаге тогда еще повезло — дробовой заряд не задел кость, но изрядно разворотил всю мякоть.

 

  «Охотный» передел

 Но, по мнению Александра Алябьева, такие эксцессы — лишь одна сторона медали. В последнее время охота порой становится... криминальным бизнесом, со всеми «прелестями» борьбы за черный передел рынка. Это и рейдерство, и вооруженные налеты на «конкурентов». Взять, к примеру, инцидент, случившийся два года назад в бывшем охотхозяйстве шахты «Красная горнячка» близ станции Ванюши Красноармейского района. Здесь, у озера Сыкандык, когда-то было одно из лучших охотхозяйств области, а после закрытия шахты все развалилось. Одно время сюда поселили семью погорельцев с поселка Потанино, и новый егерь поддерживал относительный порядок. И вдруг несчастье — в заимке случился пожар, и муж с женой погибли в огне... Но на случайность это не похоже, и не исключен поджог...

 Как-то после той трагедии Алябьев с Чигинцевым и друзьями охотились в тех местах. После охоты зашли переночевать в уцелевшем гостевом домике, разожгли печь... И вдруг врываются какие-то вооруженные молодчики, наставляют «стволы»: «Что вы здесь делаете? Мы тут хозяева!» И стали избивать «конкурентов». После того случая журналист Виктор Чигинцев попал с переломами в больницу.  А доказать вину его обидчиков так и не удалось...

 Сейчас у бывшего охотхозяйства сыскался новый владелец — он скупил здешние земли, сеет травы-медоносы, разводит пчел. Возможно, фермер восстановит и «стрелковый промысел»... для богатых, которые готовы выкладывать за удовольствие пострелять «во все, что движется» немалые деньги. Но и эта идиллия в любой момент может нарушиться — земельный передел продолжается… А куда в этой ситуации податься простому охотнику со скромными доходами? Найдется ли для него место в прихватизированном «Шервудском лесу» наших новоявленных королей «охотного дела»?

Евгений Аникиенко.

Фото из личного архива А. Алябьева