0
Рейтинг объекта

Шершневское водохранилище, озеро

Шершневское водохранилище искусственный водоем Уральского региона расположено на западной окраине города Челябинска (Советский район). Водохранилище было построено на реке Миасс в 1969 году с целью водоснабжения города и его сателлитов (Копейск, Еманжелинск и т.д.). 


 Водоем вытянутой формы с протяженностью водного зеркала 18 \ 3-4 км, объемом воды 176 млн. м\з, средняя глубина 4 - 5 метров, максимальная (русло, ямы) 14 метров.

 Южный берег – устье реки Миасс (Бутаки), северный – плотина, западный – поселок Западный, восточный – городской бор, поселок АМЗ, сады.

 На водоеме ведется промысловый лов. Основное поддержание рыбных ресурсов – зарыбление и нерест. В прошлом любительская рыбалка была платной (100 рублей) в настоящее время путевок нет. Нерестовый запрет осуществляется согласно общим положениям о рыбалке по Челябинской области.

 Маршрут

До водохранилища можно добраться общественным транспортом (восточный берег) и железнодорожным (ст. Смолино, Бутаки и т.д.). Вдоль западного берега полевые дороги. Стоянка от уреза воды не менее 50 метров (штраф 2000 рублей).

 

 В Шершневском водохранилище заселены и обитают следующие виды рыб. Карповые: карп, толстолобик, карась, линь, лещ, чебак и другие. Сиговые: сиг, гибрид. Хищники: щука, судак, налим, окунь, ерш.

 Рыбалка в течение всего года. Летом (открытая вода) рыбалка осуществляется как с берега (донные снасти), так и с лодок. Для ловли карповых используются донные и поплавочные снасти. Насадки, прикормки растительные и животные. Щуку и окуня ловят как в прибрежье, так и на глубине (русло, русловые ямы). Причем глубинная щука встречается более 12 килограммов (контрольные уловы промысловиков). Но самый желанный трофей любителей спиннинга – судак, популяция которого за последние годы существенно возросла. При всех хищников используется блеснение (спиннинг, троллинг)  и живцовые снасти (кружки, поставки).

 Зимой (по льду) рыбалка по всей акватории водохранилища, за исключением водозабора. Основной добычей приезжающих сюда горожан становится окунь, ерш, и чебак (весной).

 Для ловли «серьезной» рыбы (щука, судак и т.д. ), нужно хорошо знать водоем (русло, ямы, коряжник). Самые популярные приемы ловли – мормышка и отвесное блеснение.

 На заметку

 По самому первому льду хорошая рыбалка (окунь) бывает на травяном мелководье (Бутаки, ЛЭП, п. Западный). Судака и крупного окуня, как правило, ловят в коряжнике на русловых свалах.

 В связи с большой величиной водоема, желательно к лодке иметь лодочный мотор и навигатор для того, чтобы заносить «клевые» точки.

 Трофеи: судак 8.2 кг, щука 6.5кг, окунь 1.4 кг.

 

 Ситников лог: хутор Михайловский.

 О печальной судьбе имения братьев Покровских.

 Почел бы за счастье съездить на хутор Михайловский, но не съезжу: нет такого хутора. Нет и никогда не будет. Мало того, что он снесен с лица земли, его еще и затопили миасской водой - теперь над тем местом плавают ерши и лещи, перекатываются волны Шершневского водохранилища.

 Меня не покидает такая иллюзия: Михайловский хутор сохранен в том виде, в каком он встретил революцию 1917 года. А вы знаете, что такое был Михайловский хутор в начале ХХ века? Это, говоря по-современному, - ВДНХ челябинского земледелия. Оставить бы его таким, каким он был, - лучшего музея-заповедника не придумать. Но в те годы в моде было разрушение, а не сохранение.

 Нельзя не сопоставить двух соседей - Михайловский хутор и поселок Шершни. Хутор смотрел в будущее, а поселок держался за прошлое. Хутор обладал всеми знаниями, которые накопила цивилизация, а поселок пребывал в темноте и невежестве. Хутор познал зажиточность и богатство, а поселок прозябал в бедности и нищете. Наконец, хутор, по логике или вопреки ей, симпатизировал революции, а поселок был опорой контрреволюции.

 Хутор Михайловский принадлежал братьям Покровским. Как ни велик был клан Покровских, от него ничего не осталось, как и от хутора. У самого заметного из Покровских, у Владимира Корнильевича, было четыре сына и три дочери. К началу революции все уже взрослые люди: старшему, Ипполиту, 44 года, младшему, Владимиру, 27 лет. Буря гражданской войны разметала их по белу свету, их внуки-правнуки, пожалуй, об Урале не помышляют, а то, может быть, и русское наречие утеряли. Сам Владимир Корнильевич, доживи до революции (он умер за четыре года до нее) и останься в Челябинске, небось, был бы причислен к контрреволюционерам и расстрелян, как многие его современники.

 Богатый человек, сущий капиталист, вельможа, не обойденный ни чинами, ни наградами, В.К.Покровский сочувствовал революционерам. Не он, впрочем, один. Слабость к революции питали многие господа “из верхов”. Например, верхнеуральский богач Василий Гогин был уличен в связях с “неблагонадежными”. А в столицах таких господ было много больше, чем в провинции. Все общество хотело перемен, ждало свежего ветра, будто грозовой бури в душный знойный день. Редко кто из оставшихся в истории контрреволюционеров не начинал революционером или с рисковых игр в революцию.

 Мы никогда не узнаем доподлинно, а можем только догадываться, что хотел изменить в России В.К.Покровский. Сам я догадываюсь так: он хотел изменить Шершни - разбудить их, толкнуть к движению, поставить на путь к прогрессу.

 Известны такие факты. В 1874 году В.К.Покровский счел необходимым встретиться с соратником Н.Г.Чернышевского Д.М.Муравским, который на короткое время оказался в Челябинске. В Михайловском подолгу жил народник М.Ю.Гофман. В 1889 году Покровский беседовал (не в Михайловке ли?) с Петром Моисеенко, революционером из рабочих, организатором на всю Россию прогремевшей Морозовской стачки. В конце 90-х годов подпольная типография “Уральского рабочего союза” была обнаружена жандармами не где-нибудь, а на золотом прииске “Товарищества бр.Покровских”. (Лет пятнадцать назад в путешествии по Бишкилю я на высоком берегу реки наткнулся на камень с мраморной плитой, которая извещала, что “здесь в 1897 году была установлена подпольная типография. В ней работала Эссен М.М., впоследствии ближайший соратник В.И.Ленина”). Подпольщикам помогал сам управляющий прииском Н.Кудрин. Он вспоминал, что “ночью, когда весь прииск спал, начинала работать наша типография”. Здесь набирали и печатали сборник “Пролетарская борьба”, который, правду сказать, не очень понравился Ленину.

 С типографией связан и другой “инцидент”. Челябинский социал-демократ Николай Зобнин (один из трех братьев Зобниных, ему же подобных) после летних каникул собрался ехать в Казань, в университет, но был задержан и уличен в том, что “получил из библиотеки товарищества братьев Покровских 500 экземпляров каталога “Систематический указатель лучших книг и статей” для распространения посредством продажи за 20 копеек за экземпляр”. И, между прочим, успел продать 450 штук. Жандарм при этом докладывает начальству, что Покровские - “люди очень богатые” и “крайне либерального направления”.

 В.К.Покровский “был в контакте” с секретарем городской управы В.А.Протасовым, который входил в кружок Гофмана, вместе с Зобниными учился в Троицкой гимназии, а затем в Казанском университете. Эти же “крамольные” учебные заведения закончил и его сын Александр Протасов, который закончил тем, что написал популярный большевистский учебник “Партийная азбука”.

 Наконец в Михайловке, уже в 1918 году, успела погостить “бабушка русской революции” Е.К.Брешко-Брешковская.

 Отдельно надо сказать о библиотеке Покровских. Точнее, о библиотеках. Их было несколько. Только в Михайловском - три: библиотека хуторской школы, библиотека самого имения и “народная библиотека” хутора. Покровские держали библиотеку в Общественном собрании. И была, наконец, “основная” библиотека, а в ней 6500 книг 13 отделов: от богословия и философии с биологией и историей до технической литературы (в частности, по сельскому хозяйству), книг для детей и народного чтения. Среди авторов - А.Герцен, Н.Некрасов, Л.Толстой, А.Чехов, В.Короленко, а также О.Бальзак, П.Беранже, В.Гюго, Г.Мопассан, Г.Флобер и другие. Не обошлось без Н.Чернышевского, А.Энгельгардта, К.Тимирязева, Д.Писарева, Н.Добролюбова, В.Белинского, Ч.Дарвина и даже К.Маркса. Отдельные издания: “Что читать народу?” - указатель книг, “Европа и французская революция” А.Сореля, “Очерки истории русской цензуры” А.Скабичевского, “Тюрьма и ссылка” В.Никитина, серия “Сто великих людей”, судебные речи А.Кони и даже “Кукуруза: ее разведение на зерно и летний корм” В.Засядько.

 А рядом, не забудем, поселок Шершни, в котором едва тлела лампадка просвещения. Такие контрасты...

 Скажу и о том, что Челябинск (и хутор Михайловский) _ родина Евгения Францевича Шмурло, историка, философа, богослова, музыканта (его мать - Раиса Корнильевна Покровская). Правда, большую часть жизни он провел в Петербурге, Риме и Праге, но и родину навещал, не забывал о ней. Шмурло - автор таких книг, как “Восток и Запад в русской истории”, “История России”, трехтомный “Курс русской истории”, а также “Вольтер и его книга о Петре Великом”, “Этюды о Пушкине” и другие. Я это вижу: человек с европейским кругозором приезжает на хутор Михайловский... Нет, это не могло не иметь последствий. А рядом - Шершни, в которые никто не приезжал...

 Кстати, на хуторе Михайловском родился и А.Н.Зыков. Окончил школу, подростком на винокуренном заводе учился столярному делу. Потом - участник гражданской войны, через годы - партийный работник в Москве.

 Однако, конкретно: что такое был хутор Михайловский к революции 1917 года? Это - 1265 десятин земли и еще 219 десятин пустоши Безымянной. Это - винокуренный и ректификационный завод с постройками, машинами и аппаратами. Это - полеводство с четырехпольным севооборотом, с новыми сельскохозяйственными машинами, улучшенными семенами, а еще породный молочный скот, современное маслоделие, конный завод, мельница, лесоводство, пчеловодство, а также мастерские - слесарная, столярная, кузнечная.

 В дневниках челябинского чиновника К.Н.Теплоухова я нашел запись, относящуюся к хутору Михайловскому. Жена его, как он пишет, была большой любительницей коров, “коровы были ее страстью”. “Меня осенило - подарить ей на именины корову из стада Покровских! У них пышное скотоводство, много породистых коров, купленных на выставках, - ведут родословные, выдают аттестаты”. Теплоухов корову купил, подарил жене, она была довольна - “корова давала много молока”.

 Тот же Теплоухов, часто бывавший в Михайловке как акцизный чиновник, свидетельствует, что “ректификационный завод очищал около 600000 ведер, из этого только четверть местного спирта, остальной шел отовсюду: из Тамбовской губернии, из Пензенской, из Польши, из Прибалтийского края”.

 Еще одна выдержка из дневников Теплоухова: “Я разрешал брать спирт сослуживцам, пользовались, конечно, и служащие Покровских, но при строгом условии - только для собственного употребления. Витуся Пилецкий - контролер на заводе - или, точнее, его практичная супруга, - вздумала “дарить” спирт казакам и получать “отдарки” курами, яйцами, маслом. Так прихватил Витуся, что он перестал брать и себе”.

 Итак, революция. Еще не прокатились под челябинским небом главные битвы гражданской войны, а ученый агроном Николай Покровский (теперь он возглавлял товарищество - сын Владимира Корнильевича) явился к новой власти на переговоры. Он предложил “принадлежащее нам фабрично-заводское имение под названием “Хутор Михайловский”, доставшееся нам от покойного отца нашего Владимира Корнильевича Покровского” передать Союзу кредитных товариществ и кооперативов - “для культурно-просветительских целей. С тем, конечно, чтобы имение это оставило глубокий след нашего полувекового культурного труда, положенного нашим дедом, отцом и нами над его возделыванием и назиданием, дабы оно явилось для всего Челябинского уезда рассадником культуры и просвещения”.

 Н.В.Покровский от имени своих братьев предложил землю передать Союзу, имение продать ему же с большой уступкой, а на базе имения устроить образцовый свекло-сахарный завод, открыть сельскохозяйственное учебное заведение, наладить опытно-показательное огородничество, совершенствовать племенное животноводство, создать образцовую молочную ферму и учебно-показательный маслодельный завод и т.д. “Делая это заявление, - писал Н.В.Покровский, - я осуществляю нашу давнишнюю мечту и, со своей стороны, позволяю себе быть уверенным, что я, как ученый агроном, буду иметь возможность войти в совместную деловую работу с Союзом и быть ему полезным своими практическими и научными знаниями”. Себе Покровские хотели оставить дом, парк, сад, несколько экипажей и лошадей, некоторое количество скота.

 Но не суждено было Михайловскому войти в новую жизнь. Началась гражданская война, Покровские покинули хутор, Челябинск, Урал, культурное хозяйство пропало.

 Последний акт: хутор Михайловский переименован - ему дано имя революционера А.Х.Митрофанова.

Михаил Фонотов

 

Добавить в закладки и поделиться:
Комменариев ещё нет. Вы можете быть первым!

Для добавления комментариев и голосования требуется регистрация
МультиВход

Охота